Фабричная система исторически создается раньше всего в текстильной промышленности. Поэтому на структуре хлопчатобумажной фабрики наиболее ясно могут быть выявлены специфические черты капиталистической машинной индустрии. Рабочие машины, функционирующие в фабричном производстве, выступают перед, нами либо в форме кооперации однородных машин, либо в виде системы машин. Так, ткацкие мастерские принадлежат к первой категории, потому что в них производится одновременная работа многочисленных ткацких станков, каждый из которых выполняет сразу сумму операций, расчленявшихся раньше на отдельные последовательные операции частичных мануфактурных рабочих с их ручными инструментами. «Но здесь существует техническое единство, поскольку эти многие однородные рабочие машины одновременно и равномерно получают свое движение от движений общего центрального первоначального мотора... многие рабочие машины образуют теперь лишь однородные органы одного и того же двигательного механизма».
В отличие от ткацких, прядильные фабрики дают образец системы машин, так как в прядильном производстве «... предмет труда проходит последовательный ряд взаимно связанных частичных процессов, которые выполняются цепью разнородных, но взаимно дополняющих друг друга рабочих машин». Хлопок-сырец превращается в пряжу, будучи подвергнут последовательной обработке на трепальной, чесальной, ленточной, грубопрядильной и тонкопрядильной машинах. Все эти машины, заменившие на фабрике-соответствующие орудия мануфактурной техники, образуют вместе как бы комбинированную рабочую машину. Последняя «тем совершеннее, чем непрерывнее весь выполняемый ею процесс, т. е. чем. с меньшими перерывами сырой материал переходит от первой до последней фазы процесса, следовательно, чем в большей мере передвигается он от одной фазы производства к другой не рукою» человека, а самим механизмом». Вследствие этого в развитой фабрике господствует принцип: «непрерывная связь отдельных процессов».
Другим важным принципом фабричного производства, представляющим собой принцип его наиболее развитой формы, является автоматическая система машин. «Когда рабочая машина без содействия человека выполняет все движения, необходимые для обработки сырого материала, и нуждается лишь в контроле со стороны Рабочего, мы имеем перед собой автоматическую систему машин, вторая однако сохраняет способность к постоянно повышающейся выработанности в частностях». Примером такого автоматизма и английской хлопчатобумажной фабрике середины XIX в. может служить «аппарат, автоматически останавливающий прядильную машину, как только оборвется хотя бы одна нитка, и selfacting stop, останавливающий усовершенствованный паровой ткацкий станок, как только на ткацком челноке окончится вся уточная нить». Автоматическая система машин, приводимая в действие от единого центрального двигателя, также работающего автоматически, образует автоматическую фабрику.
Машина, выступая в качестве нового средства извлечения прибавочной стоимости из рабочего, нового средства капиталистической эксплоатации труда, «не создает никакой стоимости, но переносит свою собственную стоимость на продукт, для производства которого она служит». Назначение машины — замещать собой рабочую силу. При этом стоимость машины должна быть меньшей, чем стоимость рабочей силы, которую она замещает, ибо только в этом случае ее применение выгодно для капиталиста. Но так как заработная плата рабочих под влиянием различных национальных и местных условий колеблется, поднимаясь выше или опускаясь ниже стоимости рабочей силы, то распространение машин часто задерживается, если оно не обеспечивает капиталисту необходимого барыша.
Как правило, «понижение заработной платы ниже стоимости рабочей силы препятствует применению машин и делает его излишним, часто прямо невозможным с точки зрения капитала». Этим обстоятельством объясняется, например, тот факт, что многие машины, изобретенные в Англии в середине XIX века, были реализованы только на почве американской промышленности, «как Германия XVI и XVII веков изобрела машины, которые применялись только в Голландии, и как некоторые французские изобретения XVIII в. были использованы только в Англии».
Одним из ближайших последствий введения машинной техники является включение в орбиту капиталистического производства добавочных рабочих сил в виде женского и детского труда, применение которых в широком масштабе становится возможным лишь на фабрике.
Машина, повышая производительность труда и сокращая необходимое рабочее время, является вместе с тем для капиталиста весьма важным средством увеличения рабочего дня. Но так как последнее наталкивается на систематическое сопротивление рабочих, то капиталист стремится посредством машины добиться повышения интенсивности труда (т. е. производства относительной прибавочной стоимости), так как механизация технологического процесса сопровождается обычно ускорением хода всех работ.
Тенденцией капиталистического машинного производства является превращение рабочего в простой придаток к машине, сведние до минимума значения личного искусства рабочего, который должен быть подчинен ритму фабричного труда. Прежнее разделение труда на обособленные операции (в мануфактуре) заменяется теперь техническим разделением труда: главные рабочие, контролирующие ход машины и питающие ее различными материалами, их помощники, чернорабочие и высший технический персонал (инженеры, механики, мастера) — таковы основные группы фабричного персонала.
Капиталистическая фабрика кладет на всю работу рабочего печать монотонного и унылого однообразия. «Машинный труд, до крайности захватывая нервную систему, подавляет многостороннюю игру мускулов и отнимает у человека всякую возможность свободной физической и духовной деятельности». Машина, выступая в качестве конкурента рабочего и вытесняя его из тех отраслей производства, где она применяется, создает хроническую безработицу и нищету в среде пролетариата. Борьба рабочих против машин становится поэтому характерным явлением первых периодов существования капиталистической фабричной системы. Только позднее эта борьба переносится рабочим классом на самый капиталистический строй и на владельцев средств производства, в чьих руках машина служит источником бедствий рабочего. Особенно ухудшается положение пролетариата в период промышленных кризисов перепроизводств, превращающихся с 1825 г. в неизбежного спутника капиталистического хозяйства.
Уничтожая старую мануфактуру, ремесла и домашние производства, крупная машинная индустрия на некоторых участках промышленности сама порождает вновь эти формы производства, которые становятся ее простым придатком, обязанным «своим возникновением преимущественно потребности капиталистов иметь у себя под рукой готовую армию, которая могла бы приспособляться ко всякому движению спроса». Минимальные размеры заработной платы, «едва лишь достаточной для жалкого прозябания и связанной с едва лишь возможным для человека максимумом рабочего времени» задерживали на известный период развитие фабричной системы в таких, например, отраслях, как «производство модных товаров, портняжный, сапожный, швейный, шляпный промыслы и т. д.». Только тогда, когда «грубая эксплоатация рабочего материала... оказалась уже недостаточной при возрастании рынка и еще более быстром росте конкуренции между капиталистами», и эти сферы промышленности должны были перейти к машинному производству.
Тенденция капиталистической фабрики к автоматизации работы машины находит наиболее яркое выражение в дальнейшем развитии конструкций основных прядильных машин, созданных в 70—80 гг. XVIII в.
Бумагопрядильни становятся центральным участком фабричной индустрии и определяют основную линию прогресса текстильной техники.
Мотальный аппарат Итона
Мюль Кромптона, с 1790 г. приводившийся в действие паровым двигателем, представлял собой машину, в которой равномерность и правильность операций намотки требовала еще значительного личного искусства рабочего-прядильщика. Это обстоятельство с каждым годом начинало все больше противоречить общей тенденции капиталистической техники к автоматизации работы машины и к превращению рабочего в простой придаток последней.
К этому присоединялось в период массовых выступлений рабочих против машинстремление капиталистов «принудить мятежные руки труда к покорности», лишить их всяких привилегий, связанных с их артистической выучкой, игравшей в первые два десятилетия XIX в. значительную роль в производстве мюльной пряжи. Не случайно, поэтому, был изобретен в самый разгар подавления луддитского движения, в 1818 г. английским инженером Вильямом Итоном (Eaton) остроумный механизм для автоматически-равномерной намотки пряжи в мюль-машине, заменивший собой одну из труднейших ручных операций в машине Кромптона.
Мюльный початок имеет сложное строение, объясняемое необходимостью наилучшим путем укрепить намотанную пряжу и сделать удобной ее транспортировку. При намотке нити сначала вырабатывается нижняя узкая часть — гнездо, переходящее затем в цилиндрическое тело, заканчивающееся наверху конусом. Чтобы нить ложилась равномерными слоями на поверхность початка, рабочему приходилось в простом мюле посредством проволоки надниточника все время регулировать вручную направление наматываемой пряжи. Сущность изобретения Итона, на которое он взял патент в 1818 г., заключалась в механическом воспроизведении ручной работы особым аппаратом.
Как видно из рис. 85, этот аппарат состоит из рычага, соединенного с надниточником и скользящего на ролике по дороге. Последняя лежит в специальных прорезах-клиньях, представляющих профиль, в точности соответствующий профилю движения надниточннка во время наработки различных частей початка. Благодаря этому рычаг заставляет надниточник подниматься и опускаться в соответствии с профилем дороги, а движение надниточника передается на нить. Клинья совершают поступательное движение к цилиндрам при помощи винта и храпового колеса — от каретки, а дорога направляется наклонно-стоящим прорезом. Вогнутая часть клиньев соответствует гнезду, а прямолинейная — телу початка.
Мюль Робертса
Итону удалось разрешить одну из задач автоматизации работы мюль-машины. Однако главная трудность попрежнему не была преодолена. Дело в том, что по мере увеличения намотанных слоев увеличивается диаметр початка, и для сохранения постоянного соответствия между скручиваемой и наматываемой пряжей необходимо изменять скорость вращения веретен. Над этой задачей билось большое количество изобретателей и механиков, пока, наконец, инженеру Ричарду Робертсу из Манчестера не удалось в 1825— 1830 гг. найти для нее блестящее решение.
Годы 1821 —1824 характеризуются подъемом английской хлопчатобумажной промышленности, сменившим тяжелый застой, существовавший в период наполеоновских войн. В различных районах Англии происходит стачечное движение, принимающее особенно широкие размеры среди прядильщиков. Рабочие начинают постепенно сознавать ошибочность своих прежних выступлений против машин и переходят к экономической борьбе против капиталистов-предпринимателей за улучшение жилищных условий, повышение зарплаты, сокращение рабочего дня. Усиленная постройка новых прядильных фабрик резко увеличивает спрос на квалифицированных мюльщиков, которые успешно отстаивают свои материальные интересы от посягательства фабрикантов. Манчестерские хлопкопрядильные фабриканты были особенно обеспокоены «деспотизмом» Мюльщиков, с требованиями которых они были вынуждены считаться. И вот Роберте, известный в промышленных кругах как крупный и талантливый инженер, получает задание: найти способ Дальнейшей автоматизации мюля, дабы создать возможность применил неквалифицированного труда в прядильном производстве.
При этом, чем ниже будет точка прикрепления гайки к стержню, тем большая часть цепи начнет отматываться и тем быстрее станут вращаться веретена. Наоборот, при более высоком положении гайки, смотается меньшая часть цепи, и веретена будут вращаться Медленнее. Иначе говоря, принцип журавля основан на законе рычага: удлинение короткого плеча уменьшает скорость движения груза. Во время работы гнезда необходимо вначале дать максимальную скорость вращения веретенам, чтобы они могли принять на себя всю пряжу, освобождающуюся при возврате каретки. Это и Достигается при нижнем положении гайки. Но с каждым новым слоем гнезда диаметр его увеличивается и веретенам требуется Меньшее количество оборотов за данный рабочий период машины Для навивания скрученной нити. Перемещение гайки вверх, вызывая уменьшение отдачи цепи с барабана (короткое плечо рычага Увеличивается), имеет своим результатом замедление скорости вращения веретен. При окончании гнезда гайка занимает наивысшее положение и остается здесь при работе цилиндрической части початка. Передвижение гайки осуществляется вручную вращением рукоятки винторезного стержня, причем длина перемещений должна уменьшаться по мере увеличения наибольшего диаметра гнезда початка.
Такова была сущность изобретения Робертса, автоматизировавшего процесс намотки в мюле (за исключением операции передвижения гайки). В период 1830—1834 гг. изобретатель ввел в машину ряд новых конструктивных улучшений, упростивших функции рабочих, обслуживающих машину.
Итак, мы видим характерное для промышленного капитализма явление: экономическая борьба рабочих против фабрикантов заставляет последних прибегать к техническим усовершенствованиям, с целью уменьшить до минимума ручную работу: «...начиная с 1825 г.», говорит Маркс, «почти все новые изобретения были результатом конфликтов между рабочими и предпринимателями, которые всеми силами старались обесценить труд работников-специалистов. После каждой сколько-нибудь значительной стачки появляется новая машина».
Действительно, после первого кризиса в промышленности, разразившегося в 1825 г. и положившего начало периодическим кризисам капиталистической промышленности, наступил в конце 20-х и в начале 30-х гг. новый промышленный подъем, сопровождавшийся новой полосой стачечного движения в текстильном, металлургическом, угольном и деревообделочном производствах. В частности продолжали отстаивать свои интересы прядильщики, отнюдь не считавшие себя еще побежденными новыми преобразованиями мюль-машины. Однако в период 1830—1834 гг. дальнейшая автоматизация мюля решила участь прядильщиков.
Сельфактор Смита
В результате многолетних работ Джемсу Смиту (J. Smith) удалось в 1834 г. сконструировать мюльную машину, в которой все операции, за исключением некоторых второстепенных, производились уже совершенно автоматически. Как видно из текста патента, который взял Смит, в его машине перемещения всех рабочих органов производятся особым эксцентриковым валом. Изобретателю удалось добиться введением фрикционной шестерни автоматизации даже такой сложной операции, как отмотка пряжи с конца початка. В момент намотки нити несколько витков ее для сохранения связи с вновь скручиваемой пряжей, как и в простом мюле, навиваются на свободный конец веретена. В новом цикле намотки эти витки необходимо предварительно отмотать. Отмотка осуществляется надниточником, соединенным храповой муфтой с веретенным барабаном. Находившийся раньше над пряжей надниточник при обратном вращении веретен опускается цепью на нити. Во избежание провисания нитей и образования в них петель подниточ-ник нагружается пружиной, оттягивающей нить вверх. Переход к намотке начинается быстрым ускоренным возвратом каретки, в конце же этой операции движение каретки замедляется. Это достигается при помощи улиткообразного шкива (скролля), также получающего движение от главного вала. Скорость каретки регулируется другим шкивом—противоулиткой (обратный скролль), на которую намотана веревка, другим концом перекинутая через так называемую малую головку и прикрепленная затем к каретке. При возврате каретки веревка сматывается с противоулитки и наматымается на скролль, при отходе каретки происходит обратная перемотка.
Так как скорость вращения веретен при намотке должна сообразовываться со скоростью движения каретки, то веретена, приводившиеся в действие в период отхода каретки от главного вала, теперь получают движение от каретки через цепь квадранта. Механизм журавля, осуществляющий намотку, ничем не отличается в машине Смита от конструкции Робертса. Точно также равномерность намотки достигается здесь при помощи мотального аппарата Итона (рычаг на ролике, дорога, профиль). Перемещение гайки квадранта производится, как и у Робертса, вручную.
Банкаброш
Подобно мюль-машине хлопчатобумажный рогульчатый ватер также весьма существенно усовершенствовался в первой четверти XIX в. Уже с 80-х гг. XVIII в. на бумагопрядильных фабриках происходила довольно ясно выраженная диференциация ватеров для тонкопрядения и ватеров для приготовления грубоскрученной пряжи — ровницы. Грубость вытяжного аппарата ватера делала его наиболее удобной ровничной машиной. Однако на первых предпрядильных машинах пряжа вырабатывалась очень неровная и неравномерной крепости, ввиду того, что катушка вращалась все время с одной и той же скоростью и, следовательно, по мере наработки новых слоев нити количество кручений, приходящихся на единицу длины пряжи, все время уменьшалось (за счет происходившей при этом дополнительной вытяжки катушкой). Для того, чтобы сохранить неизменным коэфициент крутки пряжи, нужно было найти способ уменьшать скорость вращения катушки, которая за один оборот, с увеличением своего диаметра, наматывала на себя нить большей длины. Кроме того, при постоянной скорости вращения вытяжных цилиндров и быстроте подачи ими нити, увеличивалось натяжение нити между цилиндрами и рогулькой, грозящее разрывом пряжи. Это был специфический недостаток машин непрерывного действия, так как в мюлях процессы крутки и намотки совершенно обособлены друг от друга. Из-за меняющегося натяжения нити катушкой выпускаемая пряжа получалась различной тонины, т. е. неодинакового номера.
С конца XVIII в. делается ряд попыток уменьшения скоростей вращения катушек на ватере. В конце концов в практику вошла система передач на шкив катушки от конических барабанов с переменным диаметром. Постепенное перемещение трансмиссионного ремня от основания конуса к его вершине вызывало изменение соотношений диаметра барабана и шкива катушки (в данный момент) и уменьшало количество оборотов этой последней. Первый патент на ровничную машину нового типа был взят в 1813 г. Жозефом Рейнором (Raynor) из Шеффильда. Другая система передачи в ровничной машине была запатентована в 1815 г. Кочером (Cocher) и Хиггинсом (Higgins). Ровничные машины с таким устройством получили -особенно широкое развитие во Франции к началу 20-х гг. XIX в. Самой машине присвоено было здесь название Banc a broches (скамейки с катушками), которое впоследствии закрепилось в русской текстильной терминологии за ровничными машинами (банкаброш)-Однако проблема не была разрешена полностью, и работа предпря-дильных машин оставалась все еще мало удовлетворительной, так как разница в количестве оборотов веретен и катушек в процессе прядения менялась слишком резко.
Это обстоятельство побудило английских инженеров заняться более тщательным изучением теоретических основ ватерного прядения с целью установления точных математических соотношений между действием крутильного и наматывающего аппаратов.
Диференциальный механизм Гольдсворта
Заслуга решения этой задачи принадлежит английскому математику и механику Генри Гольдсворту (Henry Houldsworth), сформулировавшему основной закон работы предпрядильных машин, так называемый закон вращения катушек, гласящий, что разница в числе оборотов катушки и веретена прямо пропорциональна длине пряжи, наматывающейся в одну минуту, и обратно пропорциональна временному диаметру катушки в месте намотки.
В самом деле, совершенно очевидно, что количество оборотов, которое должна делать катушка, определяется соотношением длины выпускаемой цилиндрами пряжи к переменной окружности катушки. Изобретение Гольдсворта разрешило проблему автоматической намотки пряжи в банкаброшах. Ватера производили пряжу только низких и средних номеров, высокие же номера изготовлялись исключительно на мюлях. Превращение последних в автоматически-действующие машины не уничтожило, однако, ряда преимуществ ватер-машин, конструкция и работа которых была значительно более простой, чем у мюля, и которые, вследствие непрерывности процесса прядения, имели более высокую продуктивность.
Изобретение колпачкового и кольцевого ватера в Америке
Первые симптомы технической революции появляются в Америке в период, непосредственно следующий за буржуазной революцией. В 1787 г. в Филадельфии и в Беверлее (штат Массачузете) впервые было налажено изготовление пряжи на «Дженни». Начало же фабричной системы было положено английским прядильщиком Самуэлем Слейтером, работавшим раньше на Аркрайтовской фабрике в Белпере и переселившимся в 1789 г. в Америку. В 1790 г. Слейтер организовал и пустил в ход в Паутукет (штат Род-Айленд) первую прядильную фабрику, оборудованную ватер-машинами, приводившимися в действие сначала конной силой, а затем водяным колесом. Огромное расширение хлопковых плантаций после изобретения Уитнея и введение в 1807 г. эмбарго (запрещения) на ввоз иностранной пряжи привело к тому, что американская хлопчатобумажная промышленность делает в первое десятилетие XIX в. гигантский скачок вперед. В 1800 г. в Соединенных Штатах существовало всего 7 прядильных фабрик, а в 1810 г. их было уже 269 с общим количеством веретен 87 тысяч. Англо-американская война 1812 г. еще больше ускорила этот процесс. После временного упадка, наступившего после заключения мира (1814 г.) в результате наводнения американского рынка дешевыми английскими тканями, таможенный закон 1816 г. создал условия для нового подъема американской хлопчатобумажной индустрии.
В 1820 г. в Соединенных Штатах работало уже 250 тыс. прядильных веретен. Но наибольшие успехи были сделаны в следующее десятилетие. В 1830 г. количество веретен равнялось 1 млн., т. е. возросло в 4 раза за десять лет. От прядения не отставало и ткачество. Первый механический ткацкий станок был установлен в 1814 г. Лоуэллом в Вольтеме. В 1820 г. существовало уже больше Десятка ткацких фабрик. В период 1820—1830 гг. количество дей-Ствующих механических ткацких станков увеличилось в 10 раз.
В самом деле, конкуренция вынуждает капиталистов удешевлять производство товаров путем при-менения машин, но это выгодно предпринимателям лишь в том случае, если стоимость машины меньше стоимости заменяемой ею рабочей силы: «...для него (капиталиста, Е. Ц.) применение машины целесообразно лишь в пределах разности между стоимостью машины и стоимостью замещаемой ею рабочей силы... так как, далее, действительная заработная плата рабочего то падает ниже, то поднимается выше стоимости его рабочей силы, то и эта разница между ценой машины и ценой замещаемой ею рабочей силы может претерпевать большие колебания, хотя бы разница между количеством труда, необходимым для производства машины, и общим количеством замещаемого ею труда и оставалась без изменения».
В первой половине XIX в., в связи с недостатком рабочих рук, цена рабочей силы в Соединенных Штатах была значительно выше, чем в европейских странах. В таких условиях техническая рационализация на фабрике представляла для американского промышленника еще большую выгоду, чем для английского. Отсюда — постоянный экономический стимул к изобретательству, проявляющийся на разных участках американской индустрии того времени.
Одним из ярких проявлений этой тенденции является изобретение в Америке в 20-х гг. XIX в. (десятилетие наиболее резкого подъема хлопчатобумажного производства) двух новых типов ватерных машин. Эти машины, получившие позднее название к о л-пачкового и кольцевого ватера, создали в период с 1828 по 1844 гг. американские инженеры Джон Торп (Thorpe), Данфорс (Danforth), Дженкс (Jenks), Аддисон (Addison) и Стефенс (Stephens). Сущность их изобретения заключалась в изменении конструкции старого рогульчатого веретена. Первые патенты на колпачковый ватер были взяты Данфорсом (12 июня и 2 сентября 1828 г.) и Торпом (10 и 25 ноября 1828 г.). В конструкциях обоих изобретателей колпачок делался неподвижным и имел цилиндрическую форму; шпуля насаживалась свободно на неподвижное веретено. Сущность нового принципа заключалась в том, что нижний край колпачка, через который проводилась нить на шпулю, оказывал вследствие трения задерживающее действие на нить, которая благодаря этому (а также благодаря сопротивлению воздуха) наматывалась на шпулю, приводящуюся во вращательное движение укрепленным на ней блочком.
Огромные успехи машинного прядения в первой трети XIX в., повлекшие за собой почти двойное повышение производительности труда прядильщиков, естественно должны были оказать существенное влияние на технику приготовительных операций, осуществившихся в конце XVIII в. еще при помощи весьма несовершенна машин. Прежде всего, значительный прогресс обнаружился в области дофабричной обработки хлопка — в работе хлопкоочистительной машины. Недостатком конструкции пильного джина Уитнея было то, что в процессе отделения зубьями барабана волокон от семян происходило часто раздавливание последних, затруднявшее их удаление.
В 1845 г. американец Теодор Эли (Ely) предложил заменить пило-образную поверхность очистительного барабана рифленой, но так чтобы концы (края) барабана и цилиндра оставались гладкими и при прикосновении бороздок друг к другу не производили глубокого захватывания и раздавливания семян. В дальнейшем в конструкцию Эли были введены (перед впускным валиком) качающиеся гребни, способствовавшие задержке семян. Совсем другой тип хлопкоочистительной машины был изобретен в 50-х гг. XIX в. американским механиком Мак-Карти (Mac Carthy). Как видно из рис. 89, изображающего эту машину (получившую название ва-личного джина), главным рабочим органом ее является спиралеобразной формы валик, обтянутый кожей, но не сплошь, а с оста' влением вырезов для рифлей. Над валиком, делающим 100 оборотов в минуту, расположена планка и, вплотную к ней — нож, приводимый в действие рукояткой и совершающий в минуту около 500 движений вверх и вниз. Двух-трех ударов ножа оказывается достаточно для выбивания семян из хлопковой массы. После этого валик, трением о планку, вытягивает волокна на свою поверхность, семена же через щели приемной платформы, имеющей вид решетки, падают на пол.
Кардочесание
Первые кардные машины, сконструированные в 1748 г. Паулем и Борном, и их усовершенствованный тип, описанный в ар-крайтовском патенте 1775 г., принадлежали к типу валичных машин. Эти машины получают распространение не только на английских, но и на первых французских хлопкопрядильных фабриках. Одна такая машина описана и изображена в работе Ролана «Искусство фабриканта бумажного велюра», вышедшей в 1783 г.
Гребне чесание
Гребни широко применялись в английских шерстяных мануфактурах середины XVIII в. в районах, где начала свое блестящее развитие хлопчатобумажная индустрия. Это способствовало перенесению техники гребнечесания на обработку хлопка для получения (после удаления узелков и параллелизации волокон в процессе гребнечесания) ленты с волокнами одинаковой длины (так называемый гребенной холст или прочес). Первая попытка механизировать эту операцию в хлопчатобумажном деле была предпринята изобретателем механического ткацкого- станка Эдмундом Картрайтом, взявшим в 1789 г. патент на первую гребнечесальную машину. В 1794 г. на прядильной фабрике Ренсбатама в Бредфорде одна такая машина, приводимая в движение воротом, успешно работала в течение нескольких месяцев. Но против нее ополчились вскоре ручные чесальщики округа, вынудившие фабриканта отказаться от продолжения опытов машинного гребнечесания. Эта ранняя попытка не имела почти никаких последствий. В первой трети XIX в. машинное гребнечесание получает повсеместное распространение в льнопрядильном производстве, а в 30—40-х гг. — в шерстяном, в то время как в хлопчатобумажной промышленности прогресс чесальной техники ограничивается только областью кардных машин. Лишь в конце 40-х гг. противоречие между грубой расческой хлопковой ленты и виртуозной работой автоматических прядильных машин раскрывается в полной мере и толкает изобретательскую мысль к созданию рациональных методов тонкого чесания.
Именно в это время появляется на сцене замечательное изобретение эльзасского механика Иосифа Гейльмана, совершившее настоящий переворот в гребнечесании.
Гейльман родился в 1796 г. в Мюльгаузене—будущем общеевропейском центре текстильного машиностроения — и с молодых лет проявил свое исключительное механическое дарование. В 1817 г. он становится техническим директором крупной прядильной фабрики в Алттоне и вносит существенные улучшения в конструкцию работавших на предприятиях машин. В 1823 г. он создает новый тип механических ткацких станков, которые устанавливаются на этой же Фабрике; в 1826 г. их количество здесь достигает 240 штук.
К концу периода технического переворота в хлопчатобумажном производстве, т. е. к середине 30-х гг. XIX в., технологический процесс производства тканей состоял из следующих звеньев:
1. Очистка при помощи «джина», разрыхление и трепание хлопка посредством хлопкоразрыхлителей и 2 трепальных машин (опенера и бильной машины).
2. Кардочесание хлопка на машинах с подвижными шляпками.
3. Дублирование и вытягивание ленты хлопка, сводящееся к накладыванию друг на друга по длине нескольких лент и к пропусканию их через вытяжной аппарат, увеличивающий длину ленты,, причем, чем большее имело место число сложений, тем более ровной становится окончательно вытянутая лента. Осуществляющие эту работу ленточные машины имели целью сообщить ленте одинаковую ровноту на всем ее протяжении и обеспечить правильность-внутренней конструкции материала (параллельное расположение волокон).
4. Приготовление грубой ровницы на банкаброше.
5. Приготовление тонкой ровницы на рогульчатом ватере или Мюле.
6. Тонкое прядение на ватер машинах и сельфакторах.
7. Перемотка пряжи и приготовление нити для муслина, вязальных станков и бобинетовых (тюлевых) машин.
8. Упаковка пряжи в кипы для отправки на рынок.
9. Снование основы.
10. Тканье на механических ткацких станках.
Наконец, гигантский технический прогресс в крупной промышленности имеет своим результатом разорение ремесла, домашнего производства и мануфактуры в тех отраслях производства, где они еще сохранились в первые времена фабричной системы (типографское дело, мебельные мастерские, портняжные и швейные мастерские, гончарное производство и т. д.). Так, например, появление швейной машины убивает ручной труд и понижает зарплату. «Непреодолимая конкуренция убивает наиболее слабых рабочих, работающих рукахми». При этом мануфактуры и ремесла часто вновь порождаются к жизни машинной техникой, но они превращаются теперь в простой придаток к фабрике. «Эта так называемая современная домашняя промышленность кроме названия не имеет ничего общего со старинной домашней промышленностью, которая предполагает независимое городское ремесло, самостоятельное крестьянское хозяйство и прежде всего дом у рабочей семьи. Теперь она превратилась во внешнее отделение фабрики, мануфактуры или торгового заведения. Кроме фабричных рабочих, мануфактурных рабочих и ремесленников, которых капитал пространственно концентрирует большими массами и которыми он командует непосредственно, он посредством невидимых нитей приводит в движение целую армию домашних рабочих, рассеянных в больших городах и в деревне. Пример: фабрика сорочек г.г. Tille в Лондондерри, в Ирландии, с 1000 фабричных рабочих и 9000 домашних рабочих, рассеянных в деревне».
Эксплоатация мануфактурных, ремесленных и домашних рабочих, вследствие низкого уровня техники, отсутствия элементарной гигиены труда и наличия паразитов-посредников, оказывается при фабричной системе значительно большей еще, чем на самой фабрике. Здесь с особой силой проявляется то беспощадное расточение рабочей силы и хищничество по отношению к нормальным Условиям функционирования труда, которым, как указал Маркс, сопровождается «выработанное машинным производством экономизи-рование [бережливое расходование] средств производства». Пример: «Тяжелый труд малолетних в канатных заведениях, ночной труд на соляных заводах, свечных и других химических мануфактурах, в шелкоткацких заведениях, которые не пользуются механической двигательной силой, убийственное применение детского труда Для вращения ткацких станков»
